Мамонь и его лень

Мамонь и его лень.

Мамонт был ленив.

От своей собственной Лени ему, конечно, было лениво избавляться. Потому он пытался с легкостью ей поддаться, но у него никогда не получалось-ведь он был очень тяжелый Мамонт. В основном, пытаясь поддаться своей Лени, Мамонт давил ее своим весом.

Как только Лень давилась, Мамонту легчало, и он начинал что-то творить. Как только Мамонт погружал свою массу в творчество, Лень чувствовала облегчение, ведь тяжесть Мамонта переставала на нее давить, и восставала. Восстав и восстановившись, Лень начинала приставать к Мамонту, а Мамонт снова пытался ей с легкостью поддаться и снова придавливал ее своей массой.

Так они и жили вместе, Мамонт и его Лень. То Лень придавлена, то Мамонт не с ней. Но вот однажды Лень взбрыкнула. То ли встала с утра Лень не с той ноги (а впрочем, были ли у нее ноги?), то ли получила от кого-то заряд в спину... заряд Бодрости, разумеется. Так вот, после того как Мамонт в очередной раз придавил Лень своим весом, Лень, лениво восстановившись, вдруг бодро, совершенно нетипичной для Лени походкой направилась к стаду питекантропов. И ловко устроилась на шее у одного из них.

Но это для Мамонта Лень была не очень большая, а для питекантропа мамонтова Лень была поистине гигантской.

Но что-то стало Мамонту грустно, стал ощущать со временем некий дискомфорт, мол, никто не пристает. Творить уже устал. А поддаться-некому! Даже как-то заброшенным Мамонтом себя почувствовал, чуть не вымер с горя. Но-не вымер. Передумал вымирать. Перебрал всего себя до последней шерстинки, пересчитал все вокруг себя, натворил уйму дел и удивился, как это мне, Мамонту, не лениво?

-Угумс, так ведь не ЛЕНИВО! Выходит-попросту от меня ушла моя личная Лень?

И решил Мамонт свою Лень вернуть. И ведь и возвращать Лень нелиниво ему. И взялся, прикладывая все к этому делу свои великие старания. Всей массой, так сказать.

А в это время Лень обреталась на шее избранного ею Питекантропа. И вроде сначала было ей там крайне уютно, шея такая мясистая, никто не сгоняет и не наваливается на нее всем своим весом. Но Питекантроп, поддавшись мамонтовой Лени полностью, стал тощать. Потому как лениво ему было кушать. Да и вставать тоже. Так и дрых все время на полу в пещере, хорошо хоть на шкуре.

Лени сначала было приятно, а потом стало холодно, потому как Питекантроп совсем ее не согревал борьбой. К тому же шея у него стала какая-то костлявая да удлиненная... и почти ничего не изобретал, даже скучно... да, совсем человеком заделался бедный Питекантроп, сам об этом и не подозревая.

А Лени-холодно. Не греет ее как следует человечинка-то... И стала она грустить о своем родном Мамонте. А тут-глядь-и он показался, сунул хобот в пещеру и Лень свою кличет.

Лень, конечно, лениво-но отозвалась. А хобот такой шерстяной, теплый. И Лень с Трудом, но двинулась к хоботу своего Мамонта, вцепилась в него, и счастливая парочка, покачиваясь, ушла из становища. Вернее, шел Мамонт, а Лень лениво висела на нем, но Мамонт не замечал ее веса.

А Человек проснулся утром-и чего-то не хватает:

-Где Лень, моя вторая половинка? Где она?

Так родилась легенда о половинке, которую потом пересказал Платон.

Но, уходя, Лень оставила маленький кусочек себя Человеку. И с тех пор каждый настоящий Человек трогательно взращивает Лень, в надежде обрести свою половинку- Мамонтову Лень. И иногда у некоторых-получается.